«Импортозамещение без денег умрет, не родившись»

Автор: вика Михайлова о ,

Созданный в конце прошлого года Фонд развития промышленности, которому выделили почти 20 млрд руб. на льготное финансирование импортозамещения, уже получил заявки на втрое большую сумму. Льготные займы выдают не всем желающим — приоритет у пищевого, сельскохозяйственного и нефтяного машиностроения и комплектующих, рассказал руководитель фонда Михаил Рогачев.
— В конце прошлого года, как сообщала «Газета.Ru», в проекте бюджета на нужды ФРП запланировано выделить почти 20 млрд руб. Будут резать финансирование в связи с кризисом?
— Запланированные в этом году средства фонду выделены, пока о сокращении финансовой поддержки со стороны государства из-за кризиса речь не идет. Наоборот, промышленность требует дополнительной поддержки. В сегодняшней геополитической обстановке конкурентоспособное промпроизводство — необходимый фактор обеспечения стратегической безопасности страны.
В своих расчетах мы исходим из того, что кризис будет длительным, полтора-два года. Смотрите, если мы сейчас прекратим финансировать проектные работы, через два года у нас не будет новых разработок, не будет готовых проектов для масштабного внедрения.
Без денег импортозамещение в кризис умрет, не родившись. Логично использовать эти два года на формирование перспективного задела, на опытно-конструкторские разработки, вывод их к стадии коммерциализации. Тогда, после окончания кризиса, оживившаяся экономика сможет вовлечь их в производство, заменив докризисный импорт. Прямо скажем, потребности компаний в займах значительно выше: общий объем кредитования бизнеса по статье «Обрабатывающие производства» — порядка 6 трлн руб., по данным ЦБ на конец прошлого года.
Но в условиях кризиса и, главное, повышения процентной ставки до 17%, а сейчас — 15%, компании — инициаторы подобных проектов просто не могут взять рыночный кредит.
— Кстати о ставке. Фонд предлагает деньги под очень низкий процент, в три раза ниже ставки регулятора. Получается, работаете себе в убыток?
— Получение прибыли не есть задача фонда. Механизм рефинансирования не привязан к рыночной стоимости заемных денег. Процентные ставки вводятся для формирования резервов, а не извлечения прибыли. Так что пока декларируемая ставка по займам в размере 5% сохранится. Мы учитываем риски девальвации рубля. Ставка пересматривается раз в год в зависимости от экономической ситуации, спроса со стороны корпоративного сектора и уровня просроченных кредитов в целом по промышленности.
— Сколько всего заявок поступило и сколько планируется собрать за этот год?
— На начало февраля поступило порядка 240 заявок примерно на 56 млрд руб. Естественно, я думаю, даже до стадии первичного анализа дойдут не все: поступившие заявки очень разные по качеству. Но есть и очень интересные, перспективные, на высокой стадии реализации. Сбор заявок продолжается.
— А кто все же может получить эти деньги?
— Сначала о тех, кто точно не может. Если вы начинающий предприниматель и у вас еще только есть идея — это не к нам. Стартапы — не к нам. Наши основные получатели средств — это компании средней капитализации, у которых уже есть производство, есть продажи и им нужны средства на разработку, допустим, новой линейки продукции. Для получения займа изначально заявитель должен заполнить резюме проекта, где описаны продукт, сроки, сумма займов, программа.
— Чем тогда ФРП отличается от других институтов развития, ВЭБа например?
— Основное отличие — в фокусе на различных стадиях проекта. У нас фокус на проектах разработки технологий и продуктов. Наша ключевая задача — предбанковское финансирование крупных долгосрочных проектов, направленных на разработку новых технологий, высокотехнологичных производств и продуктов. РВК, как и «Сколково», финансирует в основном не проекты и разработки, а конкретные компании. Тот же ВЭБ хотя и финансирует промышленные проекты, в том числе инфраструктурные, но не финансирует предынвестиционную стадию. И пока вы не придете в ВЭБ с разрешением на строительство, с проектом и прочими документами, ВЭБ денег не вложит, как и практически любой другой банк. Если же мы говорим о крупном промышленном проекте, только эта проектная документация может требовать серьезных вложений, зачастую сопоставимых с дальнейшими капитальными затратами. Создавая фонд, Минпромторг ставил перед нами задачу закрыть этот провал. Наш фонд принципиально не финансирует строительство и операционную деятельность. ФРП — единственный институт развития, который специализируется именно на заемном финансировании и именно в части проектирования и опытно-конструкторских разработок, ориентированных на коммерческое внедрение. Работаем и с институтами развития, ФЦП, Академией наук, инжиниринговыми центрами при вузах, регионами, российскими технологическими платформами.
Руководитель Фонда развития промышленности Михаил Рогачев // Фотография: Артем Сизов/«Газета.Ru»
Руководитель Фонда развития промышленности Михаил Рогачев // Фотография: Артем Сизов/«Газета.Ru»
— Почему же совсем новичкам нужная помощь «не светит»?
— Заемное финансирование предусматривает возвратность и обеспечение, что для начинающих компаний является существенным барьером, и они выбирают другие формы поддержки — гранты, субсидии, венчурные инвестиции. Кроме того, в условиях удорожания фондирования и падения экономики разумно сделать акцент на развитии лидеров отрасли. Поэтому мы ориентируемся на компании, существующие на рынке свыше трех лет, с выручкой в год от 500 млн до 20 млрд руб., с собственным инжинирингом или партнером — инжиниринговой компанией; реализующих проекты с использованием перспективных технологий в направлении импортозамещения и развития экспортного потенциала. У нас есть проекты из самых разных областей, например зондовой микроскопии, инфракрасных обогревателей и графитовых уплотнителей.
— Зондовая микроскопия — это хорошо, но правительство декларирует масштабное импортозамещение в сельском хозяйстве, нефтегазовом секторе. Каким отраслям в условиях санкций вы планируете помочь?
— Стратегия, разработанная совместно с Минпромторгом, предполагает приоритетную ориентацию на несколько отраслей.
Это пищевое и сельскохозяйственное машиностроение. Это производство и разработка нефтегазового оборудования. Это тяжелое машиностроение, энергетическое машиностроение. В этих секторах критически важно вырастить российских производителей. Также важнейшим направлением, особенно в условиях санкций, является производство расходных эксплуатационных материалов и комплектующих. Это катализаторы, ферменты, упоминаемые выше уплотнители, корма для животноводства и прочее.
То, без чего встанут смежные отрасли промышленности.
Кстати, на мой взгляд, импортозамещение — это не только те разработки, которые заменят импорт, но и те, которые будут конкурировать потом на зарубежных рынках.
— Какие гарантии требуются? И сколько процентов от общего объема проекта финансируете?
— У нас разные условия для разных заемщиков и программ. Первая программа ориентирована на заемное финансирование проектов по импортозамещению и производству конкурентоспособной продукции, наше финансирование составляет не более 70% общего бюджета проекта, но при этом весь бюджет должен быть подтвержден обязательствами участников — соинвесторов или банков. Вторая программа — более рискованная для нас, потребует дополнительных обязательств по обеспечению со стороны заемщика. Это финансирование завершения разработки нового продукта и разработки ТЭО проектов. Такой формат предусматривает заинтересованность банков в финансировании дальнейших стадий, но для подтверждения своего участия они должны увидеть результаты предынвестиционной проработки, осуществляемой за счет фонда. Эта схема предполагает до 50% «отлагательного финансирования». Третья программа направлена на финансирование предынвестиционной стадии, но для проектов, претендующих на поддержку крупных институтов развития — ВЭБа, Российского фонда прямых инвестиций. И последняя программа — заемное финансирование проектов консорциумов и инжиниринговых компаний, направленных на разработку технологий, соответствующих критериям наилучших доступных, и дальнейшую их адаптацию и внедрение на предприятиях.
— Число компаний-банкротов сейчас увеличивается. Вы не боитесь, что деньги просто не вернут, а разработка закончится ничем?
— Фонд будет выбирать проекты, для которых новизна не влечет критических рисков. Сегодня нужны продуманные и реальные проекты, которые интересны заемщику, отвечают его стратегии развития бизнеса, в которые он готов вкладывать свои инвестиции или привлекать банковское кредитование. Это не экспериментальные проекты «получится — не получится», проекты фонда должны «получаться». Но для отдельных компаний это будет прорывом, а для других — очередным проектом создания нового продукта и выхода с ним на рынок. Знаете, чем больше таких «рутинных» проектов, тем увереннее можно делать вывод о том, что за эти благополучные годы у нас выросли компании, для которых инновационный процесс — неотъемлемая составляющая бизнеса, а не разовая акция. Фонд расширяет возможности использования средств займа. Если раньше это было исключительно НИОКР, то сейчас — все работы, связанные с заключительной стадией разработки продукта и стадией внедрения. У нас есть система мониторинга наших реципиентов на предмет платежеспособности. Что мы будем делать в случае банкротства? То же, что и всегда, то, что определено российским законодательством, — суд, исполнительный лист, решение о возврате средств.
— А ученые-разработчики могут получить деньги фонда?
— Знаете, два года назад мы делали специальную программу по финансированию готовых к коммерциализации разработок институтов РАН. На тот момент существовал даже специальный сборник работ академии, готовых к коммерциализации.
Мы готовились к большому потоку заявок. Но из институтов к нам ни одной так и не поступило: ученых пугал принцип заемного финансирования, возвратные деньги им были неинтересны.
Зато было много заявок от компаний, малых предприятий при тех же институтах. Так что я бы порекомендовал ученым, владеющим патентом на перспективную разработку, начинать все же с поиска бизнес-партнера и (или) инвестора. Это расширит возможности для фандрайзинга, позволит выйти за пределы привычной для научной среды грантовой модели и использовать все возможности институтов развития, в том числе и нашего фонда.
Михаил Рогачев на момент публикации по состоянию здоровья покинул пост директора и перешел на позицию советника в фонде

вика Михайлова

This information box about the author only appears if the author has biographical information. Otherwise there is not author box shown. Follow SORA on Twitter or read the blog.

0 коммент.: